На главную страницу

ЛИДИЯ КОЛОГРИВОВА

1883 – 1915, Милет Богородского уезда Московской губ.

Данные о годе рождения Лидии Александровны Кологривовой (в девичестве - княжны Ухтомской) появились нишь недавно; мужем ее был Сергей Николаевич Кологривов (1856 - после 1918), историк и археолог. В литературу она вступила вместе с подругой - Александрой Милорадович: это был сборник стихов трех поэтесс - Л. Кологривовой, А. Милорадович и В. Гордеевой (о последней нам ничего не известно: в книге помещено лишь четыре ее стихотворения, переводов среди них нет). В 1903 году поэтесса выпустила сборник стихов, под названием "Стихотворения". Все последующие публикации стихов Л.А. Кологривовой (в 1905, 1907, 1910 и 1912 годах) выходили под таким же названием. Своих монархических и крайне правых взглядов Лидия Кологривова нимало не стеснялась, – в частости, получило широкую изветность ее стихотворение «Черная сотня». Последние годы жизни поэтессы были омрачены тяжелой болезнью. Скончалась поэтесса в Страстную пятницу 20 марта (2 апреля) 1915 года; хоронили ее на второй день Пасхи. Отпевал Кологривову ценивший ее творчество, будущий священномученник протоиерей Иоанн Восторгов (1864 – 23 августа 1918 года по Юлианскому каледарю; в 2000 году Юбилейным Архиерейским Собором причислен к лику святых).


ВИКТОР ГЮГО

(1802-1885)

ГРУСТЬ ПАШИ

"Что с тению Аллаха? - твердил дервиш убогий, -
Он мало так дает, а у него так много!
Он мрачен, скуп и нем, и горек смех его;
Иль меч его отца нежданно притупился?
Иль видит он мятеж, что вдруг волной разлился
Средь войска своего?"

"Что сталося с Пашой, визирем сильным края? -
Роптали бомбардиры, фитиль свой зажигая, -
Или строгий имам ум светлый омрачил?
Иль рамазана пост нарушил он случайно,
Иль в мраке по ночам ему являлся тайно
У входа в ад крылатый Азраил?"

"Что с ним? - придворные гарема говорили, -
Иль волны с грузом аромат корабль разбили
О камни острые теченьем бурных вод?
В Стамбуле зависть вызвали его завоеванья?
Иль египтянка старая в таинственном гаданье
Немого предрекла приход?"

Султанши молвили: "Что с дорогим султаном?
Иль с сыном подстерег под вековым платаном
Он фаворитку смуглую с устами, как коралл?
Не в ванну ль грубые эссенции налили?
В мешке ли что феллах рассыпал среди пыли?
Он головы врага одной не досчитал?"

"Чем господин томим?" - рабы так рассуждали.
Но ошибались все. В бездействии протекали
Его часы и праздно время шло,
И, сгорбясь, как старик, ослабленный годами,
Три ночи и три дня он закрывал руками
Свое поникшее, угрюмое чело,

Не потому, что вспыхнуло недавно возмущенье,
Тесня его гарем, как вражье укрепленье,
До ложа проникая пламенным огнем,
Не потому, что меч отцовский притупился,
Явился Азраил иль страшный сон приснился,
Увидел ряд немых он с роковым шнурком.

Увы! Аллаха Тень поста не прервал голод,
Султаншу стерегут, а сын еще так молод,
Корабль не погибал у дальних берегов,
Татарин до конца исполнил порученье,
И в сладостном сераля утешенье
Довольно ароматов и голов.

Не города, которые превращены в руины,
Не кости, что пестрят зеленые долины,
Не Греция в огне, где властвует Омар;
Не вдов и не сирот моленья и стенанья,
Не слезы матерей, не их детей страданья,
Не девы, уведенные толпами на базар.

Нет, нет, не эти ужасы и мрачные виденья,
Средь темноты восстав в кровавом освещенье,
Из его сердца вызвали раскаяния вздох.
Но что ж с Пашой? Его час битвы ожидает,
А он как женщина и плачет и скучает?
Его нубийский тигр издох.

ГЮСТАВ НАДО

(1820-1893)

ВАЛЬС

Напев я знаю - звучный и игривый,
Он в сердца глубь однажды мне запал,
Люблю его поныне переливы,
Он мне приход желанный возвещал,
То вальс был упоительно мятежный,
Что вместе нам пришлось услышать раз,
И часто пел его мне голос нежный:
Свиданья вальсом звался он у нас.

Бывало, утро чуть еще вставало,
Едва ночная рассевалась тень,
Она свое окошко открывала
И песнею приветствовала день.
За часом час те отзвуки звенели
И к небесам мелодия неслась,
Спускалась ночь, его мы снова пели:
Свиданья вальсом звался он у нас.

Я признаюсь без ропота и гнева:
Меняет жизнь на каждом нас шагу,
Кто изменил знаковый лад напева,
Она иль я, сказать я не могу.
Нередок миг блаженства пережитый
В воспоминанье слезы навевал,
И, вальс запомнив, ею позабытый,
Прощанья вальсом я её назвал.

АРМАН СЮЛЛИ-ПРЮДОМ

(1839-1907)

* * *

В стаканы грубые в удушливом кружале
Вино течет без меры и числа,
Вино прозрачное, достойное стекла
Уж реже пенится в изысканном бокале.

Но кубок золотой, блестя на пьедестале
Напрасно влаги ждет, которая б была
Ему равна ценой, искриста и светла,
Боятся запятнать узоры на металле.

Чем проще чаши вид, состав и глубина,
Тем легче и скорей наполнится она,
Лишь для прекраснейших достойной нет струи.

Бывает так всегда: чьи доблестней мечты,
Кто ищет идеал небесной красоты,
Тот сердца не отдаст во власть земной любви.