На главную страницу

ДМИТРИЙ МЕРЕЖКОВСКИЙ

1865, СПб. 1941, Париж

Первый сборник стихотворений Мережковский издал в 1888 году и сразу отправил его в Сибирь П. Якубовичу с надписью "Собрату по поэзии". Собратом Мережковский оказался Якубовичу не столько по поэзии, сколько по переводам из Бодлера, которых у Мережковского немного, но по меньшей мере один "Красотка моя,/Умчимся в края..." стал классикой... русского цыганского романса. Мережковский много переводил с древнегреческого Эсхила, Софокла, Еврипида и бережно поместил переводы (даже прозаические!) в свое "Собрание сочинений". Большинство этих переводов, в том числе и неизбежный "Ворон" Эдгара По (1892), вполне заслуженно отошли в область даже не истории, а библиографии. Ему, однако, принадлежат и удачи: он первым заметил, что "Гимн Солнцу" Св. Франциска Ассизского, своеобразное начало итальянской поэзии на народном языке (скорей на умбрийском диалекте), в оригинале рифмован. С середины 1900-х годов Мережковский стихи писал лишь от случая к случаю, в эмиграции написал совсем мало, поэтических переводов оставил единицы в основном это переложения отрывков из Гёте.


ФРАНЦИСК АССИЗСКИЙ

(1181 или 1182-1226)

ГИМН СОЛНЦУ

Тебе хвала, Тебе благодаренье,
Тебя Единого мы будем прославлять,
И недостойно ни одно творенье
Тебя по имени назвать!

Хвалите Вечного за все Его созданья:
За брата моего, За Солнце, чье сиянье,
Рождающее день,
Одна лишь тень,
О Солнце Солнц, о мой Владыка,
Одна лишь тень
От Твоего невидимого лика!
Да хвалит Господа сестра моя Луна,
И звезды, полные таинственной отрады,
Твои небесные лампады,
И благодатная ночная тишина!

Да хвалит Господа и брат мой Ветр летучий,
Не знающий оков, и грозовые тучи,
И каждое дыханье черных бурь,
И утренняя, нежная лазурь!

Да хвалит Господа сестра моя Вода:
Она тиха, она смиренна,
И целомудренно чиста, и драгоценна!
Да хвалит Господа мой брат Огонь всегда
Веселый, бодрый, ясный,
Товарищ мирного досуга и труда,
Непобедимый и прекрасный!

Да хвалит Господа и наша мать Земля:
В ее родную грудь, во влажные поля
Бразды глубокие железный плуг врезает,
А между тем она с любовью осыпает
Своих детей кошницами плодов,
Колосьев золотых и радужных цветов!

Да хвалит Господа и Смерть, моя родная,
Моя великая, могучая сестра!
Для тех, кто шел стезей добра,
Кто умер, радостно врагов своих прощая,
Для тех уж смерти больше нет,
И смерть им жизнь, и тьма могилы свет!

Да хвалит Господа вселенная в смиренье:
Тебе, о Солнце солнц, хвала и песнопенье!

ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА

(1304-1374)

* * *

О красоте твоей молчать стыжусь, Мадонна,
Ты в незабвенный день предстала мне такой,
Что холоден с тех пор я к прелести иной,
К иной любви душа навеки непреклонна.

Так часто я гранить тебе сонет хочу,
Но слишком тверд алмаз, напилок изменяет,
И пред Лаурою душа изнемогает,
И холодней мой стих, чем лед, - и я молчу.

Открою ли уста, чтоб говорить - напрасно!
Немеет песнь любви в груди моей безгласной,
И ни единый звук к тебе не долетал…

Едва мое перо касается бумаги -
Ни вдохновения, ни мысли, ни отваги…
И с первым опытом я струны покидал!

* * *

Лукавый бог любви, я вновь в твоей темнице…
О пленник, покорись и воли не ищи:
Все двери заперты, и отданы ключи
Тюремщиком твоей безжалостной царице.

Уже я был рабом, когда заметил плен.
(Клянусь, - хотя никто не верит мне, я знаю)
С усильем вырвавшись из-за тюремных стен,
О них со вздохами, жалея, вспоминаю.

К темнице так привык, что воли не хочу,
И порванную цепь повсюду я влачу…
Таким огнем любви горит мой взор унылый,

Что, если бы теперь ты видела певца,
Сказала бы: "Судя по бледности лица.
Друзья, мне кажется, он на краю могилы".

ИОГАНН ВОЛЬФГАНГ ГЁТЕ

(1749-1832)

ОТШЕЛЬНИК И ФАВН

Раз отшельник повстречал
Козлоногого в пустыне.
Я пришел к твоей святыне,
Так смиренно Фавн сказал.
Помолись-ка в добрый час,
Чтобы в рай пустили нас.
Я бы рад, подвижник строгий
Отвечает, но прости:
Не дадут вам козьи ноги
В царство Божие войти.
Чем мешает, фавн ответил,
Вам козлиная нога?
Уж не слишком ли строга
Ваша милость? Я заметил,
Как входили в рай святой
И с ослиной головой!

ХАНС КРИСТИАН АНДЕРСЕН

(1805-1875)

РОДИНА

       От каждой мелочи ты болен:
В глаза ли малая пылинка попадет,
Прохожий ли тебя на улице толкнет,
Тотчас ты родиной и жизнью недоволен
       И лица глупые людей,
       И лестниц скользкие перила,
       И скука мертвых, серых дней,
Вся жизнь тебя своим уродством утомила,
За все проклятья шлешь ты родине своей
А только что ее покинешь, за тобой
       Воспоминанья Ангел светлоокий
Летит и все поет о родине далекой,
О милых, летних днях, о жатве золотой,
О многозвездной тьме январской ночи
И вдруг забыто все, полны слезами очи,
И мил родной язык, среди чужих людей,
       Тебе, как ласка матери твоей!
Весь мир ты облети, но как бы ни пленила
Краса иных небес, ты будешь им чужой:
Таинственная нить навек соединила
       Тебя с родимою землей.
       Напрасно ищешь ты свободы:
Чем дальше от нее тем крепче эта нить
Тоски по родине ничем не победить,
       В ней сила вечная природы!
Ах, все изменчиво и все проходит мимо,
Но только власть Земли Родной неодолима:
Она сердца людей, чрез земли и моря,
Таинственно влечет, как сила янтаря!
Тоска по родине здоровье, правда жизни:
Она когда-нибудь, от горя и забот,
На крыльях более могучих унесет
Нас к Вечному Отцу и к Неземной Отчизне!

АЛЬФРЕД ДЕ МЮССЕ

(1810-1857)

* * *

Ты, бледная звезда, вечернее светило,
       В дворце лазуревом своем,
Как вестница, встаешь на своде голубом.
Зачем же к нам с небес ты смотришь так уныло?
Гроза умчалася и ветра шум затих,
Кудрявый лес блестит росою, как слезами.
       Над благовонными лугами
Порхает мотылек на крыльях золотых.
Чего же ищет здесь, звезда, твой луч дрожащий?..
Но ты склоняешься, ты гаснешь вижу я
С улыбкою бежишь, потупив взор блестящий,
       Подруга кроткая моя!
Слезинка ясная на синей ризе ночи,
К холму зеленому всходящая звезда,
Пастух, к тебе подняв заботливые очи,
       Ведет послушные стада.
Куда ж стремишься ты в просторе необъятном?
На берег ли реки, чтоб в камышах уснуть,
Иль к морю дальнему направишь ты свой путь
       В затишье ночи благодатном,
Чтоб пышным жемчугом к волне упасть на грудь?
О если умереть должна ты, потухая,
И кудри светлые сокрыть в морских струях,
       Звезда любви, молю тебя я,
Перед разлукою последний луч роняя,
На миг остановись, помедли в небесах!