На главную страницу

МИХАИЛ ЦЕТЛИН (АМАРИ)

1882, Москва – 1945, Нью-Йорк

"Ему зарубежная русская литература многим обязана", - писал Глеб Струве. С начала 1900 года Цетлин, чей псевдоним имеет много расшифровок, но наиболее вероятная - А Маriе, то есть "Для Марии" (имя жены поэта), - больной туберкулезом наследник богатейшего торгового дела своего деда по матери ("Чай Высоцкого") - жил на французских курортах. Из-за болезни не окончил университета, однако хорошо знал пять языков; в 1906 году выпустил в Москве первую книгу ("Стихотворения"); в 1907 году был привлечен как член партии эсеров к "дознанию", бежал за границу и до 1917 года жил то во Франции, то в Швейцарии. В это время в Москве Цетлину-Амари принадлежало издательство "Зерна", выпускавшее книги практически в обход военной цензуры. В 1916 году в нем вышел сборник Амари "Глухие слова" с подзаголовком "стихи 1912-1913 гг." - и с традиционным разделом "переводов" в конце. В этом разделе были опубликованы шесть стихотворений Фридриха Гёльдерлина, при этом годы жизни Гёльдерлина проставлены, а имя (Фридрих) опущено, ибо военная цензура с конца 1914 года и до конца 1917 года штрафовала за любые немецкие цитаты и даже за разговор по телефону, если он велся по-немецки. "С какого языка" сделаны переводы, в книге тоже указано не было. Если учесть, что переводы из Гёльдерлина, до того опубликованные на русском языке, можно было перечесть по пальцам одной руки, переводы Амари предстают в совершенно особом свете. Летом 1917 года поэт с семьей вернулся в Москву, но годом позже сложным путем вновь бежал в Париж, где десятилетиями занимался поэзией и еще больше - благотворительной деятельностью; с 1920 по 1939 год заведовал отделом поэзии в "Современных записках". В сентябре 1940 года через Португалию вместе с семьей добрался до Нью-Йорка, где с Марком Алдановым основал "Новый журнал", давший на своих страницах приют чуть ли не трети авторов нашего сайта - в том числе уже в XXI веке. Амари переводил Рильке, Валери и многое другое, но место в истории поэтического перевода обеспечила ему именно странная публикация "вражеского поэта" времен первой мировой войны, а также переложения из Бялика.


ФРИДРИХ ГЁЛЬДЕРЛИН

(1770-1843)

ВЕЧЕРНЯЯ ФАНТАЗИЯ

Под мирной сенью хижины пахарю
Очаг отраден, малым доволен он.
        В долине путник слышит звоны,
                Колокол тихий на близкой церкви.

Вернулись в гавань все корабельщики,
Далекий город шумы веселые
        Смиряет. Тихо. И в беседках
            Мирно друзья коротают вечер.

А что же я? О, если б жил, как все,
Труда поденщик, в смене размеренной
        Забот и мира. Спят все. Что же
            В сердце моем не смирилось жало?

В вечернем небе, словно весна цветет,
Несчетны розы. В славе и золоте
        Сияет мир. Туда, туда бы,
            К тучам пурпурным, – там в свете, в воздухе

Растает, растворится и жизнь, и боль!
Мольбой ли глупой вспугнуто, кануло
        Очарованье? Смеркло. Снова
            Я одинок, как всегда, под небом.

Приди же, сладкий сон! Слишком многого
Так жаждет сердце! Не отпылаешь ты,
        Мечтательная так тревожно
            Юность... И ясною будет старость.

К ПАРКАЛИ

Одно лишь лето дайте, вы, мощные,
Одну лишь осень зрелых напевов мне,
       Чтоб легче сердце, сладким пеньем
           Долу насытившись, умерло бы.

Ведь душам, в жизни не воплощающим
Извечных и божественных прав своих,
       Не даст забвенья даже Лета.
           Если же песнь моя мне удастся,

Привет тебе тогда, ты, о мир теней!
Я буду светел, если б и не было
       Со мной там лиры. Всё ж однажды
           Жил я, как боги, а это - благо.

ПРОЩАНЬЕ
(Диотиме)

Если я со стыдом сгину, и дерзким, им
Не отмщу и сойду в гроб обесславленным,
       И меня одолеют
       Силы, духу враждебные -

Пусть тогда и тобой буду забыт, навек,
О, красней за меня, мучься и ты стыдом,
       Ты, любимая мною!
       Нет, и тут пусть не будет так!

Но предчувствую я: буду один, один…
Гений светлый, и ты бросишь! И духи лишь
       Смерти будут мне струны
Сердца, струны все, рвать и рвать.

Кудри юности, о, осеребритесь же!
Краток будет мой день, завтра же что нас ждет?..
       …меня на пустынный здесь
       Двух дорог перекресток
       Боль разящая кинула!

ХАИМ НАХМАН БЯЛИК

(1873-1934)

ПЕРЕД ЗАКАТОМ

На закатное небо посмотри заревое
        Через наше оконце.
Обними мою шею, вот, прижмись головою.
        Опускается солнце.

Небо – море сиянья. Свет великий струится,
        Сплетены мы безмолвно.
Пусть летят наши души, как свободные птицы,
        В светозарные волны.

Затеряются в высях, как две быстрых голубки,
        Но в пустыне безбрежной
Острова заалеют, – и воздушны, и хрупки,
        Души спустятся нежно.

Уж не раз прозревали нетелесным мы взглядом
        Те миры без названья,
И от их созерцанья стала жизнь наша – адом,
        И удел наш – скитанья.

Словно к светлой отчизне, устремляем мы очи
        К ним с великою жаждой.
Не о них ли нам шепчет звезд торжественной ночи
        Луч мерцающий каждый?

И на них мы остались, нет ни друга, ни брата,
        Два цветка мы в пустыне,
Тщетно ищем, скитаясь, невозвратной утраты
        На холодной чужбине.