На главную страницу

АЛЕКСЕЙ ДУРАКОВ

1898, имение Дураково-Черкасское Пензенской губ. - 1944, под Прогаром, Югославия

В России учился в кадетском корпусе, до эмиграции жил во Владивостоке. С 1920 года - в Югославии. Участник литературного кружка "Перекресток", печатался в русских изданиях Югославии, Чехословакии, Финляндии; авторской книги стихотворений не издал и к печати не готовил; в 1946 году вдова поэта Любовь Лещук и поэт Илья Голенищев-Кутузов собрали сохранившиеся стихи Дуракова, намереваясь предложить их для издания в СССР. Вопреки бытующей в библиографиях информации о том, что сборник "Партизанские стихи" "остался неопубликованным", надо констатировать, что сборника такого никогда не было - так озаглавлен один из разделов не увидевшей света книги стихотворений, но в Советском Союзе издавать ее никто не пожелал. Дураков участвовал в партизанском движении на стороне сербских коммунистов и погиб в бою. Его наследие невелико, но есть в нем и переводческая страница: в 1933 году в Белграде была издана "Антология новой югославянской лирики", куда, помимо переводов И.Н. Голенищева-Кутузова и Е. Таубер, вошло и несколько переводов Дуракова.


АЛЕКСА ШАНТИЧ

(1868-1924)

УТРО

Дым голубой восходит с далеких островов.
Уж розовее ткани взыгравших парусов.
Вдруг задрожал у дома высокий кипарис,
И стекла голубые пожаром занялись.
По берегу волочат свой невод рыбаки
И вывалили лодки на дымные пески.
И где-то лом с мотыкой прилежные звенят,
И слышны ясно крики веселых пастушат.
Сверкают крылья чаек проворно и легко;
Кой-где мелькнет кораблик - средь моря далеко;
Всё розовее парус, всё яростней горит.
И в небесах слышнее мелодия зари.

ОСЕНЬ

Бури пронеслися и утихли страсти,
Наша жизнь и чувства - всё стремится к краю,
И твои мне очи иначе сияют:
Нету в них ни силы, нету в них ни власти.

Чувствую, что сердце с каждым днем всё тише,
А рукопожатья не сильны, как ране, -
Хладные, немые неподвижны длани,
В них биенья чувства сердце не услышит.

Мы ведь не любили общества. Бывало,
Было нам довольно говорить друг с другом,
Вечно пребывая за волшебным кругом…
Нынче мы мудрее: говорим мы мало.

Лето пролетело. Осень завладела,
Соловьиных в сердце больше нету пений,
От ветров холодных розы цепенеют,
И листва повсюду рано пожелтела.

ДЕВУШКЕ

Я вас на коленях пестовал когда-то,
Приносил вам часто сласти и игрушки,
И волос курчавых нежил завитушки,
Целовал вас в щеки поцелуем брата.

Дни те пронеслися горною рекою,
Странной вереницей снов или обманов;
На лице беспечном отблеск зорь румяных,
На моем же осень с черною фатою.

Знаю, ваше сердце нынче полно жара,
А мое спокойно смерти ждет удара;
Ваши очи блещут, как два неба ясных,

А мои повиты мрачной мглою синей;
Юность, пламень, страсти - мертвы и безгласны,
На висках усталых серебрится иней.

ОТОН ЖУПАНЧИЧ

(1878-1949)

ОТРОЧЕСКАЯ МОЛИТВА

Отче Наш! Когда б ты был взаправду отче наш,
Свои ты длани растерзал тогда бы,
С креста сошел
И, отроков убогих, нас одел,
Отче Наш.

Отче Наш! -
Он, может быть, у Вислы или Дрины -
И сами не знаем где, -
У него прострелено сердце,
У него проколоты руки,
И нас обнимает чрез все горы
Отче Наш.

ТИХО ПОДПОЛЗАЕТ МРАК

Вот подползает мрак,
Быстр скользящий шаг,
В тишь обутый…
Сердце, пред кем дрожишь,
Как подпольная мышь,
В те минуты?

Или темен помин
Дней минувших глубин,
Дней прошедших?

День грядущий - вампир.
Взбудоражен мир
Дум сумасшедших.

Иль стада ветров
Средь милых гробов
Прах взметают?
Иль из дальних широт
Стон и песни сирот
Долетают?

Тихо подходит мрак,
Быстр скользящий шаг,
Быстр, как время.

Сердце, пред кем дрожишь,
Как подпольная мышь?
Пред всеми, всеми.