На главную страницу

ЕВГЕНИЙ ЛАНН

1896, Ростов-на-Дону – 1958, Москва

До 1907 жил в Харькове; окончил юридический факультет Харьковского университета (1920), был оставлен при кафедре истории философии права. В 1919 председатель русской секции Всеукраинской литературной комиссии при Наркомпросе Украины. В конце ноября 1920 уехал в Москву. С 1922 член Всероссийского Союза Писателей. Опубликовал исторические романы «Гвардия Мак Кумгала» (1938; 2-е изд. — 1951), «Старая Англия» (1943). Автор литературно-критических книг «Писательская судьбаМаксимилиана Волошина» (1926), «Литературная мистификация» (1930), «Диккенс» (1946). Прежде всего был известен как переводчик прозы; совместно с женой (А. Кривцовой) перевел «Посмертные записки Пиквикского клуба», - работа, переиздаваемая по сей день, и вызвавшая ненависть т.н. «школы Кашкина», прежде всего Норы Галь (Гальпериной), чьи отзывы о других переводчиках (Л. Хвостенко и т.д.) трудно счесть беспристрастными. Осенью 2010 года издательство «Водолей» (Москва) выпустило книгу оригинальных, никогда не печатавшихся стихотворений Ланна, - она была подготовлена к печати еще в 1921 году, и Максимилиан Волошин написал к ней предисловие. До 1928 года не оставлял автор попыток издать книгу, но - безрезультатно, она увидела свет лишь теперь. К авторскому проекту в публикации добавлены стихи из различных источников, а также поэтические переводы, которые мы воспроизводим ниже


ЖОРЖ ДЮАМЕЛЬ

(1884-1966)

ОБРАЗ


Твой образ! Он – всё же у меня, он – мой,
Хоть и скользит по лику ночи!
Что мне до волн – пусть его хоронят,
Ты – жив, коль я хочу.

Как в те счастливые, досужные часы
Ты четким станешь, ярким, звучным и великим,
Ты место в мире обретешь – свое
И тень протянешь по земле – густую тень.

И надо ль знать о той судьбе, какая
Стала – там, – как говорят, – твоей…
Нет! Что в ней тому, кого я возношу
Руками сжатыми! Я – создал его – я.

О призрак! Этот красный рот
И эта кровь, и преданность в глазах,
Дыхание, что колышет грудь –
Всё дал тебе – всё это – только я.

О жертва! Забудь о скорлупе
Обрекшей на смерть в неслыханные штормы;
О, за тебя с волной могу я биться
И победить, и вырвать у забвенья.

Твой образ! Да будет он моим!
Я думать не могу о дне – устанут руки
И, разжимая пальцы помертвевшие, уронят
Его – в бесславное преддверье рая.



ЧАС ЖЕЛАННЫЙ


Когда я слышу – вы часто говорите
О замыслах, законах – выстраданных вами, –
О гибельных и выигранных битвах,
О договорах, что, – предавая, – рвем,
И об усладе – той, какую плоть дает,
И о войне, о нищете ненужной, –
Признаюсь я – мне трудно вам не бросить:
«Идем! Идем со мной!»

Я поведу не в церкви, где всё
Экстаз рождает; я поведу не в парки,
Где так нарушен ход зимы и лета,
Не поведу ни в зал, где на театре слово
Меняет вес и смысл и судьбу,
Ни на пирушки, где обходит чаша,
Ни в те дома, где семьи
Ревниво окопались.

О, только день не будем мы вдыхать
Меланхолический и властный запах улиц
И отвратим наш взор от лика тех,
Кто – наша радость и неупиваемая боль.
Хотите – мы сбросим все доспехи,
Мы в скромные одежды облачимся
И – в путь отправимся, чтоб скоро
Быть отсюда очень далеко.

За мной, за мной! Я вас не поведу
К источникам, чей ропот неизбывен,
А вечность сторожит его;
Привала мы не сделаем в долинах,
Где одиночество священно и легко,
И не пойдем к подножью этих гор –
Их вид – рождает непокой
А восхожденье поит нас гордыней.

Не говорили ль вы о сроках, о борьбе
Надеждах и обидах, о стремленьях?
– О, – слова, какие беспорядочно я бросил, –
Скажите, мне, скажите, что они не властны
Над каждым часом этой светлой жизни! –
Тогда – луга, ручьи, холмы покиньте,
Идите вы со мной, пока земля не станет
Нагой и ровной. За мной – в равнины.

Смотрите! Видите – в равнинах вы:
Печальные они и тихие до небоската;
Над головами – встревоженное небо
И только. Цельное – всей массой – оно плывет
Спастись. Вокруг – изгнанник ветер,
Приходит он издалека и вновь уйдет.
Ах? Дано ли вам припасть лицом к земле?
Ах? Дана ли, наконец, вам милость
Жить там час – один лишь –
решительный и горький?