На главную страницу

ЕЛИЗАВЕТА ПОЛОНСКАЯ

1890, Варшава - 1969, Ленинград

Окончила гимназию в Петербурге, в 1907-1914 годах училась медицине в Сорбонне, врачом работала и в войну 1941-1945 годов. Училась поэтическому переводу у Гумилева и Чуковского в "Студии", публиковала переводы из Шекспира, Мольера, Кальдерона, Гюго, в 1940 году отдельным изданием в переводе Полонской вышел армянский поэт Александр Цатурян. Однако прославил имя Полонской-переводчицы печатаемый здесь перевод из Киплинга, убедительной замены которому нет и по сей день.


РЕДЬЯРД КИПЛИНГ

(1865-1936)

БАЛЛАДА О ВОСТОКЕ И ЗАПАДЕ

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень суд.
Но нет Востока и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?


Камал бежал с двадцатью людьми на границу мятежных племен,
И кобылу полковника, гордость его, угнал у полковника он.
Из самой конюшни ее он угнал на исходе ночных часов,
Шипы на подковах у ней повернул, вскочил и был таков.
Но вышел и молвил полковничий сын, что разведчиков водит отряд:
"Неужели никто из моих молодцов не укажет, где конокрад?"
И Мохаммед Хан, Рисальдара сын, вышел вперед и сказал:
"Кто знает ночного тумана путь, знает его привал.
Проскачет он в сумерки Абазай, в Бонаире он встретит рассвет
И должен проехать близ форта Букло, другого пути ему нет.
И если помчишься ты в форт Букло летящей птицы быстрей,
То с помощью Божьей нагонишь его до входа в ущелье Джагей.
Но если он минул ущелье Джагей, скорей поверни назад:
Опасна там каждая пядь земли, там Камала люди кишат.
Там справа скала и слева скала, терновник и груды песка...
Услышишь, как щелкнет затвор ружья, но нигде не увидишь стрелка".
И взял полковничий сын коня, вороного коня своего:
Словно колокол рот, ад в груди его бьет, крепче виселиц шея его.
Полковничий сын примчался в форт, там зовут его на обед,
Но кто вора с границы задумал догнать, тому отдыхать не след.
Скорей на коня и от форта прочь, летящей птицы быстрей,
Пока не завидел кобылы отца у входа в ущелье Джагей,
Пока не завидел кобылы отца, и Камал на ней скакал...
И чуть различил ее глаз белок, он взял и курок нажал.
Он выстрелил раз, и выстрелил два, и свистнула пуля в кусты...
"По-солдатски стреляешь, - Камал сказал, - покажи, как ездишь ты".
Из конца в конец по ущелью Джагей стая демонов пыли взвилась,
Вороной летел как южный олень, но кобыла как серна неслась.
Вороной закусил зубами мундштук, вороной дышал тяжелей,
Но кобыла играла легкой уздой, как красотка перчаткой своей.
Вот справа скала и слева скала, терновник и груды песка...
И трижды щелкнул затвор ружья, но нигде он не видел стрелка.
Юный месяц они прогнали с небес, зорю выстукал стук копыт,
Вороной несется как раненый бык, а кобыла как лань летит.
Вороной споткнулся о груду камней и скатился в горный поток,
А Камал кобылу сдержал свою и наезднику встать помог.
И он вышиб из рук у него пистолет: здесь не место было борьбе.
"Слишком долго, - он крикнул, - ты ехал за мной, слишком милостив был я к тебе.
Здесь на двадцать миль не сыскать скалы, ты здесь пня бы найти не сумел,
Где, припав на колено, тебя бы не ждал стрелок с ружьем на прицел.
Если б руку с поводьями поднял я, если б я опустил ее вдруг,
Быстроногих шакалов сегодня в ночь пировал бы веселый круг.
Если б голову я захотел поднять и ее наклонил чуть-чуть,
Этот коршун несытый наелся бы так, что не мог бы крылом взмахнуть".
Легко ответил полковничий сын: "Добро кормить зверей,
Но ты рассчитай, что стоит обед, прежде чем звать гостей.
И если тысяча сабель придут, чтоб взять мои кости назад,
Пожалуй, цены за шакалий обед не сможет платить конокрад;
Их кони вытопчут хлеб на корню, зерно солдатам пойдет,
Сначала вспыхнет соломенный кров, а после вырежут скот.
Что ж, если тебе нипочем цена, а братьям на жратву спрос -
Шакал и собака отродье одно, - зови же шакалов, пес.
Но если цена для тебя высока - людьми, и зерном, и скотом, -
Верни мне сперва кобылу отца, дорогу мы сыщем потом".
Камал вцепился в него рукой и посмотрел в упор.
"Ни слова о псах, - промолвил он, - здесь волка с волком спор.
Пусть будет тогда мне падаль еда, коль причиню тебе вред,
И самую смерть перешутишь ты, тебе преграды нет".
Легко ответил полковничий сын: "Честь рода я храню,
Отец мой дарит кобылу тебе - ездок под стать коню".
Кобыла уткнулась хозяину в грудь и тихо ласкалась к нему.
"Нас двое могучих, - Камал сказал, - но она верна одному...
Так пусть конокрада уносит дар, поводья мои с бирюзой,
И стремя мое в серебре, и седло, и чепрак узорчатый мой".
Полковничий сын схватил пистолет и Камалу подал вдруг:
"Ты отнял один у врага, - он сказал, - вот этот дает тебе друг".
Камал ответил: "Дар за дар и кровь за кровь возьму,
Отец твой сына за мной послал, я сына отдам ему".
И свистом сыну он подал знак, и вот, как олень со скал,
Сбежал его сын на вереск долин и, стройный, рядом встал.
"Вот твой хозяин, - Камал сказал, - он разведчиков водит отряд,
По правую руку его ты встань и будь ему щит и брат.
Покуда я или смерть твоя не снимем этих уз,
В дому и в бою, как жизнь свою, храни ты с ним союз.
И хлеб королевы ты будешь есть, и помнить, кто ей враг,
И для спокойствия страны ты мой разоришь очаг.
И верным солдатом будешь ты, найдешь дорогу свою,
И, может быть, чин дадут тебе, а мне дадут петлю".
Друг другу в глаза поглядели они, и был им неведом страх,
И братскую клятву они принесли на соли и кислых хлебах,
И братскую клятву они принесли, сделав в дерне широкий надрез,
На клинке, и на черенке ножа, и на имени бога чудес.
И Камалов мальчик вскочил на коня, взял кобылу полковничий сын,
И двое вернулись в форт Букло, откуда приехал один.
Но чуть подскакали к казармам они, двадцать сабель блеснуло в упор,
И каждый был рад обагрить клинок кровью жителя гор...
"Назад, - закричал полковничий сын, - назад и оружие прочь!
Я прошлою ночью за вором гнался, я друга привел в эту ночь".

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень суд.
Но нет Востока и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?


ТОММИ

Однажды я зашел в трактир и пива заказал.
"Солдатам мы не подаем", - трактирщик мне сказал.
Девчонки за прилавком хихикали, шипя,
А я на улицу ушел и думал про себя:
       О, Томми то, и Томми се, и с Томми знаться стыд;
       Зато "Спасибо, мистер Аткинс", когда военный марш звучит,
       Военный марш звучит, друзья, военный марш звучит!
       Зато "Спасибо, мистер Аткинс", когда военный марш звучит.

Однажды я пришел в театр, я трезвый был вполне,
И штатских принимали там, но отказали мне;
Загнали на галерку - неважный кавалер!
А только до войны дойдет, пожалуйте в партер!
       О, Томми то, и Томми се, тебе не место тут!
       Зато есть "поезда для Аткинса", когда войска идут, -
       Ого, войска идут, друзья! Ого, войска идут!
       Зато есть "поезда для Аткинса", когда войска идут.

Ну да, оплевывать мундир, что ваш покой блюдет,
Гораздо легче, чем его надеть на свой живот,
И если встретится солдат навеселе чуть-чуть,
Чем с полной выкладкой шагать, милей его толкнуть.
       О, Томми то, и Томми се, и как с грехами счет?
       Но мы "стальных героев ряд", лишь барабан забьет, -
       О, барабан забьет, друзья! О, барабан забьет!
       И мы "стальных героев ряд", лишь барабан забьет.

Мы не стальных героев ряд, но мы и не скоты,
Мы просто люди из казарм, такие же, как ты,
И если образ действий наш на пропись не похож, -
Мы просто люди из казарм, не статуи святош.
       О, Томми то, и Томми се. На место! Задний ход!
       Но "Сэр, пожалуйте на фронт!" - когда грозой пахнет.
       Ого, грозой пахнет, друзья! Ого, грозой пахнет!
       И "Сэр, пожалуйте на фронт!" - когда грозой пахнет.

Вы нам сулите лучший кошт и школы для семьи,
Мы подождем, но обращайтесь вы с нами как с людьми.
Не надо кухонных помой, но докажите нам,
Что быть солдатом в Англии для нас не стыд и срам.
       О, Томми то, и Томми се, скота такого гнать!
       Но он "спаситель Родины", если пушки начнут стрелять.
       Пусть будет как угодно вам, пусть Томми то да се,
       Но Томми вовсе не дурак, и Томми - видит всё.

ФУЗЗИ-ВУЗЗИ
(Суданские экспедиционные войска)

Сражались зa морем мы с многими людьми,
Случались храбрецы и трусы среди них:
С пайтанами, зулусами, бурми,
       Но этот Фуззи стоил всех других.
Ни на полпенса не сдавался он:
       Засев в кусты, он портил нам коней,
Он резал часовых, срывал нам связь колонн,
       Играя в кошки-мышки с армиею всей.
              Мы пьем за вас, Фуззи-Вуззи, за Судан, где родной ваш дом!
              Вы были темным язычником, но первоклассным бойцом;
              Мы выдадим вам свидетельство и, чтобы его подписать,
              Приедем и справим встречу, лишь стоит вам пожелать.

Мы шли вслепую средь Хайберских гор,
       Безумец-бур за милю в нас стрелял.
Бурми нам дал неистовый отпор,
       И нас зулус проклятый предавал.
Но все, что мы от них терпели бед,
       В сравненье с Фуззи было лишь игрушкой:
"Мы проявляли доблесть" - по словам газет,
       А Фуззи нас дырявил друг за дружкой.
              Мы пьем за вас, Фуззи-Вуззи, за миссис и за малышей!
              Нам дали задачу - разбить вас, и, конечно, мы справились с ней.
              Мы били по вас из Мартини, жуля в честной игре,
              Но в ответ на всё это, Фуззи, вы нам прорвали каре!

Он о себе газет не известил,
       Медалей и наград не получил потом,
Но мы свидетели - он мастерски рубил
       Своим двуручным боевым мечом.
С копьем, с щитом, как крышка от гробов,
       Меж зарослей он прыгал взад-вперед:
Денечек против Фуззи средь кустов,
       И бедный Томми выбывал на год.
              Мы пьем за вас, Фуззи-Вуззи, и за ваших покойных друзей,
              Мы бы вам помогли их оплакать, не оставь мы там наших людей,
              Но мы хоть сейчас побожимся, что в этой честной игре,
              Хоть вы потеряли больше, вы нам прорвали каре!

Он ринулся на дым под лобовым огнем -
       Мы ахнули: он смял передовых!
Живой он жарче пива с имбирем,
       Зато когда он мертв, он очень тих,
Он - уточка, барашек, резеда,
       Модель резинового дурачка,
Ему и вовсе наплевать тогда
       На действия британского полка.
              Мы пьем за вас, Фуззи-Вуззи, за Судан, где родной ваш дом!
              Вы были темным язычником, но первоклассным бойцом,
              Оттого, что вы, Фуззи-Вуззи, с головою, как стог на дворе,
              Черномазый бродяга, прорвали британское каре.
4], Fri, 03 Dec 2004 21:49:10 GMT -->