На главную страницу

ВЕРА (РЕВЕККА РУВИМОВНА) ЛЕЙКИНА-СВИРСКАЯ

1901, Батуми - 1993, Санкт-Петербург

Историк общественной мысли и революционно-демократического движения в России XIX века, российской интеллигенции II пол. XIX – нач. ХХ вв. В 1917 году окончила Выборгское Восьмиклассное Коммерческое Училище в Петрограде, где училась вместе с Глебом Струве. В 1921 г. – факультет общественных наук Петроградского Гос. Университета. С 1919 г по 1937 г – сотрудник Гос. Музея революции в Ленинграде, в 1941–1943 гг. (в период эвакуации) – краеведческого музея в г. Кудымкаре (Коми-Пермяцкий национальный округ). В 1944–1952 гг. – старший научный сотрудник Комиссии по истории АН СССР (КИАН). Автор более 100 научных работ.

Как переводчик поэзии участвовала в знаменитом коллективном переводе сонетов Ж.-М. де Эредиа силами студии М. Лозинского. В архивах РНБ хранятся ее неизданные переводы из Э. По и В. Шекспира.



ЖОЗЕ МАРИЯ ДЕ ЭРЕДИА

(1842 – 1905)

СЕКСТИЮ

Прозрачны небеса. Челнок скользит в затоны.
Сады цветут, и луг в морозном серебре
Уже не искрится на утренней заре.
Быки с погонщиком покинули загоны.

Все вновь живет. Но смерть и темные законы
Торопят, и в одной уверен ты поре,
Когда уже не ты в Венериной игре
Стяжаешь на пиру венок царя зеленый.

Жизнь наша коротка. Спешим, о Секстий, жить,
Колени старые устали нам служить.
Весны не ведают в холодном царстве теней.

Идем. Леса стоят, одетые давно,
И ждет косматый фавн в их заповедной тени
Козла или овцы волнистое руно.

СБОР ВИНОГРАДА

Нестройная толпа работавших людей
Затишье вечера весельем огласила,
И женщины, гурьбой сойдясь вокруг точила,
Мешали смех и крик с напевами полей.

Такою же зарей, под снегом лебедей,
У скал, дымящихся, как рдяные кадила,
К менадам Наксоса критянка подходила,
И, пьяный кровью лоз, встречал ее Лиэй.

Бессмертных и зверей прекрасный победитель,
Уже лучистый тирс не вскинет укротитель,
Ярмо цветочное пантерам наложив.

Лишь осень, солнца дочь, в дни сбора винограда
Сжимает золото и чернь волос и грив
Багряной веткою античного обряда.

СЬЕСТА

Не слышен ни жуков, ни пчел докучный гуд,
И дремлет каждая в лесу истомном ветка,
Где тесная листва роняет солнце редко
На бархатного мха прохладный изумруд.

День ослепительный струится в мой приют,
Пронзая темный свод, сквозистый, как беседка,
И стелется, ветвясь, мелькающая сетка,
Которую лучи моей дремоты ткут.

К огнистой синеве, сиянием сплетенной,
Смолистым запахом и светом опьяненной,
Рой пышных бабочек несется с высоты;

И я тянусь рукой за нитями без счета,
Чтоб в золотистые, воздушные тенета,
Ловец гармонии, замкнуть свои мечты.