На главную страницу

ВЛАДИМИР РЕЗНИЧЕНКО

1945, Москва — 2010, Москва

Владимир Ефимович родился в 1945 году в Москве, в 1967 году окончил романо-германское отделение МГУ. Литератор, филолог, журналист-международник. Жил и работал в Лиссабоне, Буэнос-Айресе, Мехико, Рио-де-Жанейро. Автор многочисленных переводов классической и современной испано- и португалоязычной поэзии, очерков культуры, истории и этнографии латиноамериканских стран, работ по лексикологии, публицистических статей, рассказов, лирических стихотворений и сатирических миниатюр. Лауреат премии «Клуба 12 стульев». Член Союза писателей СССР с 1985 года. Последняя крупная работа: иллюстрированная мини-энциклопедия «Россия от А до Я» (М., РИА «Новости», 1998).



АНТОНИО БАРБОЗА БАСЕЛАР

(XVII в.)

МНОГООБРАЗИЕ МИРА

Кто родился, кто чахнет от недуга,
Там речка шелестит меж берегов,
Тут слышен соловья влюбленный зов,
Здесь ревом льва оглашена округа,

Вон зверь бежит, вон малая пичуга
Летит в свое гнездо кормить птенцов,
Тот сносит дом, а этот строит кров,
Кто ставит сеть, кто гонит стадо с луга,

Кто сыт войной, кто рвется на войну,
Кого влечет высокий сан министра,
Кого – придворной дамы красота,

Кто в десять дев влюблен, а кто в одну,
Кто обнищал, кто богатеет быстро...
О мир, о мрак, о тлен, о суета!

ПРИМИРЕНИЕ С ГОРЕМ

С моей тоской я свыкся навсегда,
Дойдя до безразличия такого,
Что мне не в радость ласковое слово,
Что мне не в тягость злоба и вражда.

Я жив, пока жива моя беда;
Так обошлась со мной судьба сурово,
Что я бегу от празднества любого,
Лишь скорбь не причиняет мне вреда.

Моим несчастьям нет конца и края,
Вся жизнь – несчастье. Горе бесконечно,
И, значит, бесконечна жизнь моя.

Ведь если боль живет, не умирая,
То вместе с болью буду жить я вечно;
Но если боль умрет, умру и я.

ФРАНСИСКО МАНУЭЛ ДЕ МЕЛО

(1608-1666)

АПОЛОГ О СМЕРТИ

Смерть, злобствуя, среди людей блуждала.
Увы, подобны зрячие слепцу!
Старик, столкнувшись с ней лицом к лицу,
Не видел хищного ее оскала.

А юноше, тому и дела мало
До будущего: невдомек глупцу,
Что неизбежно жизнь придет к концу...
И всех их Смерть перстом пересчитала.

А после выстрелила наугад,
Глаза зажмурив. "До чего нелепы
Твои злодейства!" – вслед я крикнул ей.

"Таков закон, – взглянув на миг назад,
Ответила она, – раз люди слепы,
Вслепую поражаю я людей".

СМУТНЫЙ МИР

Есть множество нехоженых дорог,
Чтобы достичь желанного порога;
И есть одна, известная дорога,
Протоптанная тысячами ног.

Пойти по ней? Но горестный урок
Людских невзгод предупреждает строго:
Неторных троп опаснее намного
Путь, что на вид удобен и широк.

Я полон страха – каждую минуту
Подстерегает странника беда.
Быть может, не искать пути к приюту?

Земной стезей не выйдешь никуда:
Мир смутен и рождает в сердце смуту.
Лишь в небе – путеводная звезда.

ПЕДРО АНТОНИО КОРРЕЙЯ ГАРСАН

(1724-1774)

* * *

Утеха мандарина и брамана –
Над светлым чаем вьющийся дымок,
Пиленый сахар – снежный искр поток,
Блеск молока, налитого из жбана;

На углях хлеб поджарился румяно,
Лоснится масла желтого брусок,
И Ганимед, собрав подруг в кружок,
За девами ухаживает рьяно.

Готово угощение. Спеши,
Сарменто, к нам – за стол садиться надо!
Нас шутками своими посмеши!

Ни мрак, ни дождь, ни ветер не преграда
Для тех, кто веселится от души.
Пусть ночь темна – у нас в сердцах отрада.

* * *

                  Франсиско Жозе Фрейре
                  с просьбой прислать испанского табаку


Храм Януса, где войны и раздоры
Бушуют взаперти, – моя ноздря.
В носу бесчинства дикие творя,
Дрянной табак закупорил все поры.

Страшны мои гримасы, гневны взоры...
Понюшку за понюшкою беря,
Вдохнуть хочу – но трачу силы зря;
Хоть палец суй, не сдвинешь пальцем горы.

Зловонный ком ноздрю мою забил
Подобно пробке, в хрупкую бутылку
Вколоченный тяжелым молотком.

Чтоб обойтись без сверл и без зубил,
Ты моему гонцу вручи посылку
С испанским светлым, мягким табаком.

МИГЕЛЬ ЭРНАНДЕС

(1910-1942)

* * *

Твой счет, луна, не выправишь никак,
но дробь безукоризненная эта,
где свет – числитель, знаменатель – мрак,
когда один рассвет и два рассвета
прибавятся к шести, изменит знак
и вычитаньем будешь ты раздета
по пояс, а затем, сквозь черный тюль,
блеснет нагое тело, круглый нуль.

* * *

Наперекор соломенной воде
лимонных рощ встает луна, пылая,
но, отражаясь в палевой слюде,
скользит, как сабля, песнь ее немая.
Пусть эта рябь, танцовщица нагая,
тебе, луна, сопутствует везде:
она в тебя как в бубен бьет, но с нею
ты скована, подобно Прометею.

ХУАН КУНЬЯ

(1910–1985)

ЖИТЬ

Зимой и летом нет конца заботам,
с утра до ночи бедам нет числа.
Идешь с поклажей, обливаясь потом, –
извилист путь и ноша тяжела.

И западня за каждым поворотом,
и тайна из-за каждого угла,
и тратишь силы зря: скрывает мгла
дорогу к недостигнутым высотам.

Пьешь наспех, дышишь наскоро; от дум
устала плоть, изнемогает ум,
и суета становится привычкой...

Так размышляя, коротает век
разумный зверь, чье имя – человек,
один, на сквозняке, с зажженной спичкой.

СУЩЕСТВОВАТЬ

И все-таки, что это значит – жить?
Скитаться, видеть, петь, но сознавать,
что завтра – смерть, что суждено – не быть,
исчезнуть, ничего не ощущать.

Пока же – пить, дышать и созерцать,
искать разгадки, тайны находить.
Какое наслажденье – говорить.
Возможно ли – навеки замолчать?

Быть существом среди других существ.
Иметь свою частицу, свой глоток
зари и ветра, пламени и льда.

Считать рассвет первейшим из торжеств.
Вытягиваться к солнцу, как цветок.
Идти – из ниоткуда в никуда.