На главную страницу

АННА БЕССМЕРТНАЯ

р.1978, Mосква

Поэт, переводчик румынской поэзии. Закончила романо-германское отделение филологического факультета МГУ в 2000 г. В настоящее время (2004) - главный редактор поэтического журнала "АКМЕ".



АЛЕКСАНДРУ МАЧЕДОНСКИЙ

(1854-1920)

КОРАБЛЬ СМЕРТИ

Среди волн и туч свинцовых мчал вперед корабль безмолвный.
Мачта молнией разбита. Курс держал он в никуда…
Расколоть его пытаясь, на него кидались волны,
И шипела, отступая, разъяренная вода.

Озверевший ветер реял меж свисающих канатов,
И оттуда вниз бросаясь, бездну в море разверзал,
И наверх опять взмывая, пел безумную кантату…
То ввергал корабль в пучину, то на гребень поднимал.

Ночь бесстрастная следила, как он, словно приведенье,
Темной точкой удалялся за чернильный горизонт,
Без руля, без капитана, потерявший управленье, -
Средь валов кипящих моря полуявь и полусон.

А на палубе вповалку - три… четыре… восемь… десять… -
Пассажиры и матросы - мертвых тел ужасный бал…
Лица белы, губы сини, а глаза покрыла плесень,
И смеялся, вою вторя, ртов мучительный оскал.

Разъяренными клинками рассекая ночь и ветер,
Гневно молнии бросали в море зла голубизну.
Ослепляющих зигзагов угасало многоцветье,
С тихим свистом погружаясь в белопенную волну.

Из кромешной тьмы порою вспышки молний вырывали
То лицо матроса-мужа, покорителя стихий,
То невинного мальчишки с посиневшими губами,
Что еще не прошептали о любви своей стихи.

Уплывал корабль смерти через ад, в морские дебри,
Лишь мелькал в дали туманной его призрачный скелет.
И окаменело утро в небе, на пороге двери,
Слёзы черные роняя на свой траурный букет.

В ДЕБРЯХ ЛЕСА

В дебрях леса векового, в мрачных сумерках безбрежных
В страхе замерли деревья, не колышется листва.
Все в печали онемело. Серо небо, ночь мертва.
А в боярышнике белом соловей поет так нежно!

В дебрях леса векового собирает бурю нежить,
Вспышки молний, как пожары, хлещет дождь, вода рекой.
Как усталая природа жаждет обрести покой!
А в боярышнике белом соловей поёт так нежно.

Дебри леса векового темень ночи в страхе держит,
И заря прийти не может, робко прячась под листвой,
Ведь её дорогу в утро сторожит туман густой.
А в боярышнике белом соловей поёт так нежно.

НАЯДА

Ручей бежит в траве весенней
Среди эмалевых цветов,
И трепет легких дуновений
Остатки гонит снов

В тени ракитника прохладной,
Там, где ручей продолжил путь,
Сидит прекрасная наяда,
И ветер ей ласкает грудь.

Свою любовь даря как милость,
Не слышит, что лепечет он.
С улыбкой к зеркалу склонилась,
Волос расчесывая лен.

В НОЧИ

Была природа юной той ночью голубою,
Рассыпалась по небу опаловая пыль.
Во мне ж вскипала злоба неистовой волною,
Сам Сатана владел мной, Хозяин темных сил.

И золото смиряло лазоревые бездны,
Сапфиров светлых эллипсы парили над землей.
А звезд алмазных войско пыталось - бесполезно-
Вернуться в то, что было, и обрести покой.

Во мне вскипала злоба неистовой волною,
Сам Сатана владел мной, Хозяин темных сил.
Была природа юной той ночью голубою,
По небу рассыпалась опаловая пыль

ОТПЛЫТИЕ

Поднять, ребята, паруса!
Я знаю, ветер их наполнит,
Морскую гладь тревожат волны,
И облака на небесах.
Поднять, ребята, паруса!
Я знаю, ветер их наполнит.

Летит в лицо морская соль,
Флаг развевается на мачте.
Душа израненная плачет,
Сравнима с океаном боль.
Летит в лицо морская соль,
Флаг развевается на мачте.

Хочу забыть я навсегда
Печаль земли; откуда, кто я.
Пусть будет буря, ветер взвоет,
И поглотит меня вода!
Хочу забыть я навсегда
Печаль земли; откуда, кто я.

СПИ СЛАДКО

Ты счастлив лишь, когда ты спишь,
Себя забыв во сне глубоком.
Нет ни страданий, ни пороков…
В твоей душе - покой и тишь,
У бытия нет больше сроков.
Ты счастлив лишь, когда ты спишь.

Спи сладко, и не надо слов.
Даже в реальности прекрасной
Всё, кроме наших снов, опасно,
И жизни приговор суров:
Она безжалостно-напрасна.
Спи сладко, и не надо слов.

Я СМОТРЮ НА НЕБО

Я жизнь любил, я не был слеп.
Земля и небо так красивы!
Теперь душа - холодный склеп,
И в ней погребены порывы.

Она уснула сном планет,
Храня священных таинств гимны.
Признанья на земле мне нет,
Но всё ж я не достоин нимба.

ВАЛЬС РОЗ

Среди цветов садовых рос
Куст дикой розы сиротливый.
Вечерний ветер шаловливый
Решил устроить танцы роз.
Пробравшись тихо сквозь листву,
Их тонкий аромат вдыхая,
Склонив покорную главу,
В любви признался им, вздыхая…

В любви признался им, вздыхая…

И роз прекрасных белизна
С улыбкою росы весенней
Под лаской легких дуновений
Проснулась, сладких чувств полна.
Казалось, это - карнавал.
Оделись в бархат белоснежный…
И закружил их вихрем бал,
А ветер целовал их нежно,

А ветер целовал их нежно.

Поверив в сладостный обман,
Они слабели в лунном свете,
И уносил куда-то ветер
Цветов печальный караван.
Он что-то тайно им шептал,
И слушали они, немея…
А сумасшедший вальс играл,
Кружа быстрее и быстрее,

Кружа быстрее и быстрее.

ДУИЛИУ ЗАМФИРЕСКУ

(1858-1922)

ПРЕЛЮДИЯ

Века роняют вглубь пещеры дальней
Немые слезы. Их поток стремится
К озерам чистым, где сокрыта тайна.
В свой час из тех глубин поток родится.

Бурлит и пенится поток студеный
И с волнами прохладу разливает,
В лугах печальных и лесах зеленых
Плакучей ивой память оставляя.

И в душу так же, избегая света,
Часы унынья капают тоскливо:
Ручей прозрачный напоет поэту
Давным-давно забытые мотивы.

ОКТАВИАН ГОГА

(1881-1938)

ОСЕНЬ

Серебристый легкий иней
Сад укрыл вуалью томной,
В нем мелиссы бледно-синей
Засыхает стебель тонкий.

Над верхушками деревьев
Туч свинцовых бродит стая.
Ветер кукурузу треплет,
Ей грехи припоминая.

Вьюга воет, вьюга пляшет,
Гнет орешину жестоко,
Слышно, как птенец отставший
Где-то плачет одиноко.

Как пустынно в мертвом поле.
Жаль, любовь уходит с летом.
Слезы катятся невольно…
Плачет жаворонок где-то.

ИОН МИНУЛЕСКУ

(1881-1944)

БЕЛОКУРАЯ

Мне кажется, пришла ты из королевства грез,
В котором проживают лишь только тень и свет.
В стихах, что проливались чернилами из слез,
С аллеей спящих лилий сравнил его поэт.

В твоих глазах бездонных - цвет вечного ничто,
Цвет отблеска безумья и цвет его прощенья,
Цвет страсти и молитвы, погони за мечтой,
И лепестков увядших ненужных сожалений.

Ты белокурой гривой рисуешь полотно
Из чувственных желаний в пространственной эмали.
Тобой любовник вечный был покорен давно,
А я - лишь гость незваный последней вакханальи.

Мне кажется, пришла ты из королевства сна,
Холодного, пустого, как ветерка напевы.
Пародия маслины - развратная луна -
Дала тебе улыбку умершей королевы.

ВОСТОЧНЫЙ РОМАНС

Ты помнишь день тот роковой,
Когда мы встретились с тобой?
Шумел базар - морской прибой,
Товаром ярким торговал.
Казалось в сутолоке той,
Что скоро грянет карнавал.

Ты помнишь день тот роковой?
Шумел базар - морской прибой.
Ты продала - а я купил.
Случайно встретились глазами,
И волей древних властных сил
Звезда любви взошла над нами.

Ты помнишь день тот роковой,
Когда расстались мы с тобой,
Восточный пыльный городок?
Нас разделил людской поток,
Смеялся маской карнавал
И плакал, но не узнавал…
Тот день был ярок и жесток!

Ты помнишь день тот роковой?
Шумел базар - морской прибой…
Восточный пыльный городок…
Скажи, мы встретились с тобой
Под ослепительной звездой,
Иль я как прежде одинок?

ЯНВАРСКАЯ НОЧЬ

Морозный купол неба светел,
Весь лес в снегу, кругом сугробы.
Замолкли горлинки на ветках,
И дуб задумался о гробе.

И путь мой длится бесконечно
Сквозь эту тишину святую.
Деревья, грозно сдвинув плечи,
Ведут за мной луну слепую.

Проникни же, мороз суровый,
В мою истерзанную душу,
Чтоб мой костер любви бредовой
Был в сердце навсегда потушен.

«ЗАЧЕМ ТЫ УШЛА?»

Зачем ты ушла? Ты не знала,
Что в месяце мае безумном
В угаре любовном, бездумном
Пытались пройти и пропали
На горных тропинках меж елей
Мужчины и женщины. Знаешь,
Им звезды об Аде не пели.

Ушла, хотя знала прекрасно,
Что в месяце мае пьянящем
Тропинки грязны и опасны.
Ушла по дороге пропащей
И не спросила у дали:
Тебя ль голоса эти звали?

Зачем ты ушла? Ты не знала?
Май - месяц греха и паденья.
Грех манит и следует тенью.
Да, яд его сладок - и что же -
Шутя, он тебя уничтожит,
Дождем с липкой грязью мешая.

Вернись, пока можешь вернуться
Ведь туфелек грязь не коснулась.
Проснись, пока можешь проснуться.
Хочу, чтобы снова вернулась
К тому, что у нас с тобой было.
Попробуй собрать свои силы.

МАРИЯ БАНУШ

(1914-1999)

* * *

Глаз твоих зеленый омут -
Мир прозрачный и бездонный,
Где в полуденной истоме
Каждое мгновенье тонет.

Мне от прошлого не больно
В колокольном звоне счастья.
Тело - долгий трепет страсти.
Солнца луч пронзает волны.

Сны Русалки лунной ночью -
Нежных водорослей тайна.
Ива тихо и печально
Серебро ветвей полощет.

МАГДА ИСАНОС

(1916-1944)

ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ

Устала плакать… Поцелуй глаза.
Пусть злой огонь твой поцелуй погасит.
Ты этим можешь многое сказать,
Вернуть любовь и слез прогнать ненастье.

Я вся окаменела от молчанья.
Потерян смех, надежда и слова.
Но улыбнусь тебе я, как в начале,
Лишь только станешь губы целовать.

Ты поцелуем в лоб плохие мысли,
Сомнения и страхи прогони.
Пусть сны летят в заоблачные выси,
Где вновь весна, и мы с тобой - одни.

Я НЕ ЖАЛЕЮ

Я не жалею о любви случайной.
Тех дней нам не вернуть и не забыть,
Но несказанно странно и печально
Осознавать, как рвется эта нить.

Все было как во сне или в тумане:
Я до сих пор не верю в твой отъезд.
Вопросы посторонних больно ранят.
Всё было сном, скажи мне, или нет?

ДРАГОШ ВИКОЛ

(1920-1983)

И ДОЖДЬ ПРОХОДИТ

Стоят деревья, ожидая ливень.
Вот застучали капли тут и там -
И дождь проходит теплый, чистый, сильный
Над пропастью, по лесу, по горам.

Он проникает шумно в душу леса,
Скользя по листьям, веткам и стволам.
Вершины скрыла белая завеса
И преградила к дому путь орлам.

Миг настает, когда уходят тени,
Лисицей рыжей ускользнул закат.
Земли и неба воссоединенье
За ливнем продолжает звездопад.

Но снова небо о горах тоскует,
А горы снова тянутся к луне...
И только пропасть черная ликует,
Укрыв звезду во мху на самом дне.

НИКИТА СТЭНЕСКУ

(1933-1984)

МОЯ

Она все ждет, когда домой навеселе я
Вернусь. И в этих горьких мыслях стынет,
Та, что прекраснее всех женщин во Вселенной -
Моя судьба, жена моя, рабыня.

От одиночества сама себе не рада,
Она полы все время намывает,
Пока они в четырнадцать каратов
Блестеть не станут, и - ведро роняет.

Рукою нежной моет стены дома
И вешает картины, неумеха,
Чтоб муж-бродяга, кабаком влекомый,
Не выпал в дверь на зов чужого эха.

Сидит и ждет, вздыхает понапрасну:
Скорей бы муж-гуляка возвратился.
А пальчики мечтают сладострастно
Пуститься в путь от чуба до затылка.

Отвар готовит в чашах от похмелья
И ворожит, нашептывая имя.
А волосы - от двери до постели,
Чтобы мужчина путь нашел к любимой.

НИКОЛАЕ ЛАБИШ

(1935-1956)

ТАНЕЦ

Осень топит душу в призрачном дыму,
Осень в моем сердце кружит стаи листьев.
Их прощальный танец, уходя во тьму,
Оставляет горечь, хмель печали чистой.

Звуки черной скрипки бьются в зеркалах.
Умирают мысли. Больше нет желаний.
Ты мне не протянешь в мраморных руках
Миг ушедший счастья и былых страданий.

Я устал от жизни. Ты полна надежд.
Безысходность стала повседневной пыткой.
Ветер рвет с деревьев золото одежд
И стучит напрасно старенькой калиткой.

Завтра друг для друга мы умрем опять.
Молча в опустевший парк смотреть мы станем,
Где среди деревьев будут танцевать
И кружиться клочья белого тумана.

И мое молчанье ты поймешь тогда:
Осень разрывает все, что было с нами.
Тучи к горизонту мчатся, как беда,
Унося с собою дней счастливых память.

Сердце словно камень. Снова одинок.
По тропинке нашей вдоль каштанов красных
Я бреду бесцельно. Но сырой песок
Эхо сожалений больше не погасит.

КЛЮВ

Осень легкой поступью
По лесам скользит.
Горы с серой проседью.
Их печален вид.

Белой нитью памяти
Сквозь ночной туман
Стад овечьих тянется
Плавный караван.

В мир тревог и горестей
Ты ушла во сне.
Клюв осенней мороси
Душу ранит мне.

Тень по стенам мается.
Тишина нема.
Снова возвращается
Мой ночной кошмар.

ВОСК

Обрывки неоконченных мечтаний,
Полеты белокрылых птиц и сны.
На середине песня умолкает
О тайнах неизведанной страны.

А тишина изысканной прохожей
По городу старинному скользит,
И в сумерках любовь на воск похожа
Свечи, когда она еще горит.

ВАСИЛЕ ФИЛИП

(р.1939)

МЕЧТА

На зыбкой грани, у пределов сна
С приходом сумерек ищу с тобою встречи.
Течёт река, неясных грёз полна,
И незаметно уплывает в вечность.

Забытого предания страна,
По улицам мощёным бродит ветер…
На зыбкой грани, у пределов сна
С приходом сумерек ищу с тобою встречи.

Мой путь печальный отрешенно-светел.
Я как река, я тоже полон грёз,
И тенью скачет жеребёнок-вечер,
Он тонконог и трогает до слёз.

С приходом сумерек ищу с тобою встречи.

НЕБЕСНАЯ РЕКА

Подобны мы с тобой вершинам снежным,
Что над бездонной пропастью стоят.
Снегов извечных белые одежды
Ещё не осквернил жестокий взгляд.

Порой едва друг друга различаем,
Порой нам кажется, что мы с тобой близки…
Но только тучи в поднебесье знают,
Что мы стоим на страже у тоски.

Тебе кричу, а ты меня не слышишь.
Ты позовёшь - мне чудится обман.
И кажется: природа ложью дышит,
А нас спасает только талисман.

И лишь в мечтах тебя украсят травы,
И эдельвейс проснётся на снегу.
Я знаю: оба мы с тобой не правы,
Но я признаться в этом не могу.

Мы - два пустых гнезда на ветках зимних.
И в предвкушенье солнечных чудес,
Мы просим у земли даров невинных,
Не ожидая милости небес.

Но очень скоро звёздный миг настанет,
Лавиной хлынут талые снега.
А если кто-то ждать любовь устанет -
Не запоёт небесная река.

ЗВЕЗДНАЯ ЛЮБОВЬ

В твой звездный рай мне больше нет пути,
Но, проклятый тобой, я не в аду.
Ты не проси, не дам тебе уйти.
Ты не проси, я тоже не уйду.

Подумаешь, а я слова найду.
Нам вместе жить, а, значит, умирать.
Пусть проклятый тобой - я не в аду,
Закрыт навеки путь в твой звездный рай.

И ноша больше нам не тяжела,
И души наши светлы и чисты.
Близка страна любви, страна мечты,
Но заблудился я и, значит, ты.

В твой звездный рай мне больше нет пути.

ТАМ

Туда не проникает свет,
Там ночи бесконечно длинны,
Как в книге ветхой и старинной
Страниц и содержанья нет.

И больно оттого, что грусть
Проходит с нами через вечность.
Там без заката солнца вечер.
Там утра нет. Я не проснусь.

Все поглотила неба мгла,
И смысла в мире не осталось.
Вокруг меня пространство сжалось…
Ни холода и ни тепла.

Там не дано давать и брать.
Там ночи бесконечно длинны.
Там невозможно боль покинуть.
Там невозможно грусть прогнать.

ТЕНЬ

Я сбежал с тобой бы к солнцу,
В жаркий летний полдень в среду,
Чтоб избавиться от тени,
Вечно мчащейся по следу.

Только тень надежней женщин,
Так верна и постоянна!
За своим идет любимым
Без упрека и обмана.

От нее не оторваться,
Не сбежать и не покинуть,
Как нельзя с собой расстаться,
От себя - себя отринуть.

Если б ты могла быть тенью,
Мы сбежали бы на волю
В жаркий летний полдень в среду,
Но ты женщина, не боле…

РАЗГАДЫВАЯ ВЗГЛЯД

Вновь смотришь в пустоту заворожённо,
Как будто отрешилась от всего.
Есть в этих взглядах тайны колдовство,
И я учусь их постигать, влюблённый.

Твоё молчанье так красноречиво,
Но ты сама не ведаешь того.
Есть в твоих взглядах тайны колдовство,
А я стремлюсь их постигать ревниво.

Мне часто снится, что я стая чаек,
С которыми враждует океан.
Мне дар понять твоё молчанье дан,
Но я - к тебе в полёте - умираю.

ОДИНОЧЕСТВО НОЧИ

Поверь мне, этот поезд будет поздно
Лишь потому, что ночью рельсы спят.
И снится им: пустынно, ночь беззвездна,
Потоком диким кони где-то мчат.

Ночной перрон унылым, хмурым станет,
Подобно смысл утратившему слову.
И лишь журавль, потерявший стаю,
Поймёт всю горечь сна его пустого.

Да, это будет ночь, каких не помню,
Любимая, такого ты не знаешь:
Тоскуешь в одиночестве бездонном,
И без надежды утро ожидаешь.

КАРОЛИНА ИЛИКЭ

(р.1951)

СУМАСШЕДШИЙ МАЛЬЧИК

От мира нашего он отделен,
Как яблоко, упавшее от ветки.
На одиночество судьбою обречен,
Живет внутри страдания, как в клетке.

Спокойней моря в штиль. Одни глаза.
Там ангел или дьявол? - Непонятно.
То темный омут, то блестит роса.
Из рая в ад, и снова в путь обратный.

Он как цветок весной порою нежен,
Порою груб, как буря, шторм и град.
Немой застывшей боли тайный стержень.

Ребенок! Но безумием объят!
А может быть поэзией? Кто знает?
Но странно многозначен его взгляд,
И мир другие краски обретает

АЙВА

Зеленый - в желтый, желтый красным станет.
Так легкий ветер переходит в бурю.
Исполнят тучи свой багровый танец
В полях с отавой на закате хмуром.

Айвы почтенной стынут ветви-крылья.
Она давно уже рождать устала.
Ее плоды опять в себе укрыли
Бесчисленных семян простую тайну.

Еще немного и, одеты в охру,
Они увянут, а потом засохнут,
Нам оставляя терпкий аромат.

От ветра на ветвях они трепещут.
И снится сон им, благостный и вещий -
Безумного цветения парад.

ПИШУ СЛЕЗАМИ

Волшебный вечер тих: пейзаж из книги,
Которую держу я на коленях.
Ночных цикад не затихает пенье,
И сад мне из окна почти не виден.

Как на росу и фрукты щедро лето!
Во всем я вижу торжество природы.
Стоят деревья в ожиданье родов,
Под тяжестью плодов ломая ветви.

Румяных яблок славные мордашки.
Поникли сливы в ореоле синем…
А я несу в себе печаль монашки,

Живу забытой книгой у камина.
И слез моих бесцветные чернила
Бессильны написать о том, что было.

ЗАСУХА

Свое нутро вздымая, словно тесто,
Земля бунтует, становясь железом.
Расходятся, кровоточа, порезы,
Как будто на поверхности им тесно.

Роса не появляется с рассветом,
И, значит, утру больше нечем плакать.
Не греет, а сжигает это лето.
Спеклись в гнезде птенцы недобрым знаком.

Колоколов просящий перезвон -
Мужчины призывают дождь на землю.
И детский танец жажде посвящен.

В изнеможении ссыхаются колдуньи.
И, наконец, людским молитвам внемля,
Дождя запели благостные струи.

Но ливень всех не в силах напитать.
А небо - чья-то первая тетрадь,
Где бесконечность чертежи рисует.

ТАКИМ, КАК Я

Сон, как болезнь, меня одолевает.
Я натиску готова уступить.
Ночь и луна. Вновь силы занимаю
У неба и земли, чтоб эту боль продлить.

Ночь так длинна, медлительна и властна...
Она не для любви или забот.
И дочь-луна - глумящийся урод -
В ночном безумии по-своему прекрасна.

То диск ее растерзан тучей в клочья,
То, собран воедино силой ночи,
Он катится, чтоб утонуть в пруду.

Луна ласкает тех, кто спит покорно.
Но те, кого она лишит покоя,
Обречены всю жизнь прожить в аду.